Защищено: Спящие

Чуть помедленнее, деньги, чуть помедленнее

Прочел наконец Neptune’s brood Чарльза Стросса – фантастику, которую всякие известные экономисты хвалили за внимание к экономике. Подтверждаю, внимание уделено, даже возможно с перебором. Сюжет то и дело прерывается довольно сложным и иногда техническим описанием особенностей денежного обращения, устройства долгов и возможностей для мошенничества в мирах, между которыми световые года. Подозреваю, многим подобный инфодамповый формат не особо зайдет, но мне и так в целом понравилось. Реально техника «медленных» денег (основная по объему экономическая идея книги) на развитие сюжета влияет несильно, то есть можно получить удовольствие, и не прочувствовав. Да и к тому же есть место другим экономическим мысленным экспериментам, которые в большинстве своем попроще и одновременно поглубже. Как и все хард-SF книги за редким исключением, Neptune’s brood не создает какое-то особо цельное впечатление и не заставляет очень уж сильно сочувствовать героям, но несомненно интересна своими идеями и провокационными предположениями о будущем и далеком. Дает достаточно поводов подумать на фундаментальные темы. Сильнее всего меня зацепили вопросы о супердолгосрочном долге, теле-коллективе, необходимых условиях утопического коммунизма.

1. Концепция «медленных» денег совсем не убедила. Автор ставит задачу так: нужно найти какой-то способ заменить обычные деньги на межзвездных расстояниях, и чтобы брать в долг на сотни лет. Это в свою очередь нужно, так как, когда вы основали колонию в новой системе, то импортируете в долг необходимую для развития самостоятельного общества информацию (иногда в форме сознания нужных людей), а интересны миру станете, только когда появится собственные наука, культура и приятные условия для жизни, то есть не скоро. Главная проблема обычных денег, по его же мнению – быстрые колебания покупательной способности на горизонте десятки лет и выше. Какое предложено решение: двинуться от кэша дальше в сторону снижения ликвидности – через надежные бонды и недвижимость к чему-то еще более «медленному».

Но дальше происходит какая-то манипуляция: описан действительно медленный криптографический алгоритм появления долговой ценной бумаги на основе three-phase commit протокола, с записью в мозг держателя, и такой же медленный для любых транзакций. Но неликвидность это же далеко не то же самое, что и стабильность покупательной способности. Еще страннее выглядит, что автор топит за то, что алгоритм дает полную надежность и соответственно нулевую доходность держателю, т.е. кредитору. Но сразу же после этого описывает множество вариантов, где что-то пошло не так. А напоследок вообще говорит, что этот долг по определению никогда не гасится, а только может замениться на долговое обязательство новой колонии и прямо называет весь процесс схемой Понци. Как мне кажется, тут наоборот надо было изобретать что-то с универсальной внутренней стоимостью, а получилась просто криптовалюта с ограничением на частоту сделок.

2. Тело из независимых агентов. К моменту, когда начинается сюжет книги, настоящие исконные люди aka Хрупкие уже несколько раз полностью вымерли. А основа жизни, расползшейся по галактикам – существа, «эволюционировавшие» из их роботов, при этом унаследовавшие от создателей общий человеческий план строения тела. В отличие от тел древних людей, новые допускают быстрое перепрограммирование клеток и адаптацию к большому, но не безграничному, диапазону внешних условий. Клетки тела (механоциты) для восстановления или построения – производятся на заводе или в мини-масштабах специальным органом внутри тела. Но это все конечно не ново.

Условно нова идея, что механоциты исходно независимы и конкурентны в принятии каких-то своих микрорешений, а работают они в рамках тела сообща, поступаясь частью свобод, грубо говоря, за еду и энергию. Поэтому если они как коллектив достаточно долго не могут обеспечить себе пропитание, то сначала отбрасывают сознание и прочие ненужные высокие цели-надстройки – и переходят в режим условной зомби/войны со всем окружающим, жрут все что влезет в рот. А если и бессознательный агрессивный режим не приносит результата, коллектив распадается – механоциты вновь сами по себе, прекращают продавать свою независимость за энергию, и ищут рынок поперспективнее, тело распадается. Идея не прям сногсшибательная, но сформулирована сочно:

Death after all is really no more than the voluntary liquidation of an economy of microscopic free agents, the redemption of the debt of structured life. We are, after all, homo economicus.

Все же очень нравится мне этот сюжет: человек = коллектив.

3. Коммунизм на дне. Развязка истории происходит в суперглубоководном поселении на планете-океане, где долгое время скрывалась сестра главной героини. Собственно, сестра, если максимально упрощать, рассказывает, что здесь построен реальный коммунизм, все помогают друг другу и вообще социальная утопия с краудсорсингом сложнейших задач. Заметно, что автор искренне симпатизирует этому порядку вещей, противопоставляет его всем плохим проявлениям людей, с которыми пришлось столкнуться к этому моменту, алчности и прочему. Прямо о реалистичности ничего не говорится, но, если проанализировать как идеал был по сюжету достигнут…

Людям пришлось (1) биохакнуть себя до состояния кальмаров, которые физически не могут принимать не коллективные решения или что-то скрыть, а также получают физическое удовольствие от удовлетворения любых чужих потребностей; (2) забиться угол на глубину в сотни километров поближе к расщелинам с жестко радиоактивными выбросами, чтобы никто сверху не мог достать и были дополнительные стимулы кооперироваться в надежде не отдать концы; (3) ждать, пока откуда-то извне не появится кто-то с безумным богатством, готовый потратиться на то, чтобы переместить их к лучшей жизни на другую планету. Короче, план явно рабочий.

Остров стабильности

Вокруг неопределенность, пандемия и инфляция. В такое неспокойное время хорошо бы иметь что-то твердое за что можно держаться. Держитесь — сейчас я перечислю пары товаров и услуг, относительные цены которых были практически неизменны с 1991 до 2020 года, то есть на протяжении всех тридцати лет современной истории России:

Один день в санатории стоит как 2,79+/-12% химчистки мужского костюма
Квадратный метр линолеума = 7,14+/-15% пачек макарон из муки высшего сорта
Женские туфли с верхом из кожи = 3,06+/-16% литров отечественного коньяка

Приведенные примеры посчитаны по среднероссийским среднегодовым ценам на 80 товаров и услуг, взятым отсюда. Меры стабильности — коэффициент вариации и относительный разброс. Для составления топа взят средний ранг пары по этим двум критериям.

Максимальные отклонения на 15-16% — так ли это стабильно? Да, если учесть, что за то же время случились несколько рецессий разной природы, рубль по отношению к товарам накопленным итогом обесценился на тысячи процентов, были гиперинфляция, деноминация, жесткие колебания валютного курса и дефолт по гособлигациям. Но вот, получается, все равно есть какие-то инварианты.

За чуть более скромный период начиная с 2000 года легко выгрузить средние цены уже на 740 позиций (со скидкой на то, что отвечающий на запросы ЕМИСС надо караулить ночью). Зато с 2021 годом. Из этих цен получится уже более 300 тысяч пар. Среди них появляются такие, о которых интересно наполовину в шутку думать, а не комплементы ли эти товары, или может заменители? Вот некоторые из супертопа стабильности за 22 года двадцать первого века:

Изготовление гроба = 18,3+/-10% стокилометровых поездок в плацкартном вагоне нефирменного поезда дальнего следования или 2,84+/-7% месяца поездок в общественном городском транспорте. Вообще гробы что-то очень уж подозрительно тяготеют ко всему транспортному — там же еще 3,5+/-6% регулировок схода-развала.
Велосипед = 28,4+/-8% килограмм сливочного мороженого или 20,9+/-10% литров вина. Бесспорная комплементарность.
Жевательная резинка = 4,1+/-4% тонкие школьные тетради.
10 подгузников = 1,2+/-6% килограмма стирального порошка.
Женские кожаные сапоги = 5,9+/-7% зонтов от дождя

Самое стабильное из небанального: шерстяной шарф = 7,5+/-3,6% обеденных тарелок.

Топ по тому же критерию, но взяты среднероссийские цены отсюда. За июль, чтобы можно было добавить 2021 год и не морочиться с сезонностью.

Я впервые смотрю на распределение относительных цен, так что дальше возможно капитанские, но новые для меня попутные наблюдения:

Рис. 2 Межгрупповые могли бы быть и поволатильнее — Рис.1 Стабильнее чем ожидал

Относительные цены в целом оказались стабильнее, чем я ожидал. Распределение коэффициентов вариации относительных цен для всех пар, у которых пересечение более 15 лет — на Рис. 1. Коэффициент вариации, напомню = стандартное отклонение / среднее.
Если разбить все цены на группы типа еда, проезд, жилье, стройматериалы и т.д., а потом сравнить стабильность относительных цен для межгрупповых и внутригрупповых пар, получится что не так уж они и сильно отличаются (Рис. 2). Априори казалось, что межгрупповые будут заметно менее стабильными, так как по идее у таких пар меньше общих факторов. Разница есть, но её значимость еще поди покажи.
Относительные цены, казалось, должны были бы быстрее меняться в моменты высокой инфляции, так как работает вся эта стандартная логика с негибкими вниз номинальными ценами, menu costs и т.д. Типа часть подстройки относительных цен просто достигается бездействием продавца. Корреляция видна (Рис. 4), но я ждал, что она будет сильнее и яснее, а тут, как минимум, надо объяснять, что происходило с относительными ценами в 2010-2011 годах, с чего они стали такими гибкими при относительной низкой инфляции (на графике среднегодовая, а не дек./дек.).

Что еще интересно сделать?

Топ цен, которые наименее/наиболее хорошо движутся в общем тренде? Имеют наименьшую/наибольшую среднюю волатильность по отношению к множеству других ценам? Получится ли стандартный набор на выкидывание из корзины базовой инфляции? Есть ли какая-то разница с выделением на основе волатильности относительной цены к корзине ИПЦ (усреднение при сведении в корзину vs усреднение после расчета попарных волатильностей)?
Понять, есть ли какое-то интересное представление графа, где узлы — это товары и услуги, устойчивость относительной цены сближает товары, а неустойчивость отдаляет?
Выделить минимальное подмножество товаров и услуг, цены которых — это что-то типа базиса для множества цен всех товаров. Чтобы можно было сказать макароны = 0,3*мука + 0,2*сахар+0,5*поездка в санаторий. И все остальные по таким же разложить. Хочется, чтобы опорных цен было сильно меньше 22, чтобы снизить размерность. Возможно ли?

Милтон Фридман в переводе гоблина

Прочел книгу «О чем думают экономисты. Беседы с нобелевскими лауреатами», в которой собраны интервью с Самуэльсоном, Лукасом, Шиллером и подобными величинами. В итоге не уверен, что понимаю, о чем они думали, но точно знаю, о чем думают читатели. Насколько же плох может быть перевод с английского? Где дно?

Поначалу неладное я почувствовал, когда Дэвид Касс вспомнил, что его коллега «хотел рассчитать какую-то оценочную функцию максимальной достоверности ограниченной информации». Речь шла про эконометрику, поэтому я вроде должен был понимать, что происходит. Здесь ответ просматривается без обращения к первоисточнику — герой хотел оценить параметр модели методом максимального правдоподобия с ограниченной информацией (LIML). Ну ладно, один раз можно и покосноязычить, тема нелегкая. Прощаем. Спасибо, но вот вам еще на следующих десяти страницах «кросс-продуктовые параметры», «интегральное программирование» и «анализ отклонений» вместо cross-product term, целочисленного программирования и вариационного исчисления. А журнал Econometrica, оказывается, на самом деле ни что иное, как статья Малинво.

Повышаем ставки. Роберт Лукас по мнению переводчика комментирует работу, «посвященную нормативам» (normative vs positive), утверждает, что в университете его «не учили размышлять», намекает, что потребители иногда «создают преференции», монетарную политику считает синонимом валютного регулирования и валютного контроля. В середине наш герой (переводчик конечно) настолько расходится, что просто на ровном месте добавляет «Я не пишу сказок!», просто чисто от себя, чтобы передать какую-то свою собственную эмоцию видимо. Первый настоящий катарсис наступает ожидаемо в самом конце интервью. Просто сравните русский и английский текст.

Исходно

McCallum: How about writing a regular column on economics for a newspaper or popular magazine? Would you have any interest in such an undertaking?
Lucas: Maybe someday, but not now. I like the sense of discovery and intellectual progress that I can get from doing technical economics. In order to get this sense, one needs to spend a lot of time facing problems one doesn’t understand and will probably never understand. This is hard to do, and as you get older and more famous you get more interesting and pleasant excuses to avoid doing it. The last thing I need is more such excuses.

Перевод

Маккалум: Вы не думали о том, чтобы в какой-нибудь газете или популярном журнале вести популярную колонку, посвященную вопросам экономики?
Лукас: Не сейчас, может быть позже. Мне нравится ощущать вкус открытия и интеллектуального прогресса, который я получаю, занимаясь теоретической экономикой. Для этого необходимо тратить много времени на проблемы, которые человек просто не понимает и, может быть, вряд ли когда-нибудь поймет. Это тяжелый труд. И чем старше и известнее вы становитесь, тем больше у вас в жизни появляется интересных и приятных вещей, а также причин не выполнять эту работу. Все, что мне нужно — это найти такие причины.

Ну Лукас и лентяй конечно! А если серьезно, то в первых трех интервью нашлось около 40 мест, где смысл либо перевернут, либо абсолютно пропал, потому что переводчик явно и близко не понимал, о чем речь. Уверен, что сравнение текстов даст еще большую плотность ошибок.

Честно говоря, такой переводной экономический научпоп нам не нужен. Все, кому тема интересна, на 95% учились по англоязычным учебникам. Если терминология непереводима, то может и не надо? Если же есть все-таки цель расширить аудиторию, МШУ Сколково и Альпина Паблишер, наймите хоть одного экономиста, чтобы он прочел книжку или помог переводчику, а то ставить свою подпись, включать издание в серию и писать возвышенное предисловие к нему — лютый зашквар же. Будь я вами, также изъял бы эту книжку из университетских библиотек (если они ее купили), потому что, будьте уверены, она скоро станет учебным пособием, но в режиме «кто найдет больше всего ошибок, тому зачту задачи за три семинара».

Резюме: настолько плохо, что даже хорошо. Володарский и Гоблин для экономиста. Рекомендую. Но главное не покупайте, возьмите у меня безвозмездно!

P.S.

Ссылка на оригинал

Рекомендации из Квантиля по переводу эконометрических и статистических терминов: 1, 2, 3

Матрица: вырождение

В этом году в прокат выйдет Матрица 4. Честно говоря, побаиваюсь ее смотреть, потому что ранее мне казалось, что все сюжетные линии нормально завершились, философские идеи развиты, и вроде бы добавить уже нечего. Но раз уж фильм снят, давайте разберемся, можно ли что-то еще здесь сказать. Так как речь идет о Матрице, чтобы ориентироваться в основной линии сюжета, нам конечно же понадобится линейная алгебра. Попробуем понять, что там случилось с собственными числами в конце третьего фильма.

Ниже вы можете столкнуться с не совсем очевидной интерпретацией роли Пифии, поэтому, если нужны какие-то пояснения, рекомендую обратиться к этому ролику ЧБУ и заслуженному сайту lozhki.net).

Если не рендерятся формулы или хочется посмотреть более полную версию текста, то надо идти сюда: https://www.overleaf.com/read/tdrkccrtqndh

Краткое содержание трилогии

Люди — линейный оператор $h: \mathbb{R}^n \longrightarrow \mathbb{R}^n$ с матрицей $H$ .
Люди засирали планету и, если бы все шло своим чередом, засрали бы полностью. Планета — это линейная оболочка каких-то n-мерных векторов. Можно, например, последить за её подмножеством $W$ . Через $t$ периодов люди довели бы их до состояния $H^t*W$ . Проблема в том, что $H^t*W \longrightarrow \textbf{0}$ при $t \longrightarrow \infty$ . Это угроза вырождения.
Машины создавались, чтобы улучшить жизнь и экологию, но в итоге стали разумными и вполне самостоятельными. То есть тоже стали линейным оператором $r: \mathbb{R}^n \longrightarrow \mathbb{R}^n$ , но уже с матрицей $R$ . В результате взаимного непонимания и страха людей и машин, началась война, а закончилась она тем, что люди оказались в зависимом состоянии. Так или иначе, проблема вырождения сохранилась: под действием композиции операторов машин и людей мир продолжает катиться в тартарары: $(R*H)^t*W \longrightarrow \textbf{0}$ . И если бы людей вовсе не осталось, он бы катился кстати точно туда же.
Архитектор, одна из программ мира машин, пытается решить проблему вырождения планеты. Но как? Он меняет W: выделяет какое-то специальное подмножество векторов (Матрицу+»реальный но не очень-то мир»), меняет его версии, пытается его изменить так, чтобы хотя бы оно не вырождалось под действием людей и машин, но это раз за разом не получается. И не удивительно, потому что проблема не в том, на что действуют машины и люди, а в их собственной природе, в том как они действуют. То есть в том, что $(R*H)^t * W \longrightarrow \textbf{0}$ при любом фиксированном $W$ , потому что $(R*H)^t \longrightarrow \textbf{0}$ . А если копнуть глубже, проблема в том, что все собственные числа матрицы $R*H$ близки к нулю: $\lambda_{i} \in (-1;1)$ . Поэтому центральная часть в спектральном разложении матрицы оператора со временем уходит в ноль, и ничего ты с этим не сделаешь, не меняя $R$ и $H$ :
$(R*H)^t=V*\begin{pmatrix} \lambda_{1}&0& ... &0\\0&\lambda_{2}&...&...\\...&...&\ddots&0\\0&...&0&\lambda_{n}\end{pmatrix}^t *V^{-1}$
Корень проблемы такой же и для операторов людей и машин по отдельности.
Поговорим о Нео и агенте Смите. Будучи, не просто представителями своих видов (Нео — столбец матрицы $H$ , а Смит — столбец матрицы $R$ ), но и их квинтэссенцией, они в каком-то смысле неуязвимы для любых посягательств представителей другого вида. Их просто так с пути не свернешь: Нео — собственный вектор матрицы машин $R$ , а Смит — матрицы людей $H$ . Поэтому после каждой отдельной драки они не помирают, не меняют направление, а остаются своей собственной (немного уставшей) копией.
Что делает Пифия (другая программа из мира машин)? Она меняет местами Нео и агента Смита: Нео становится во многом программой (машиной), а Смит становится во многом человеком. Надежда у нее на следующее: соответствующие столбцы исходных матриц $H$ и $R$ меняются местами, тем самым меняя собственные числа композиции операторов так, что среди них появляется хотя бы один, превышающий единицу по модулю. Вместо оператора $R*H$ теперь $R'*H'$ и он уже не стремится к нулю при последовательном многократном применении к миру.

И вот главный вопрос! В какой доле всевозможных миров план Пифии может теоретически сработать? Это вообще возможно?

Если ответ — нет, в принципе невозможно или это очень маловероятно (и моя модель мира верна), то конец третьей Матрицы возможно дает ложную надежду. И тогда ладно уж, давайте посмотрим, какие еще у кого идеи по разрешению главного конфликта в четвертом фильме.

Если же ответ — это возможно и вполне вероятно, то четвертая Матрица точно не нужна, потому что ну что еще нужно. Куда уж красивее.

Реально, несложно показать, что существуют миры, в которых план Пифии работает. Ниже я привожу пример такого мира при n=2.

Формальные требования к устройству мира без лишних слов

0. Нео — это столбец единиц, ведь он же The One. Он — один из столбцов матрицы людей. Агент Смит — один из столбцов матрицы машин.
1. Все собственные числа матриц людей, машин и их произведения ( $H, R, RH$ , соответственно) меньше единицы по модулю.
2. Нео — один из собственных векторов матрицы машин. Агент Смит — один из собственных векторов матрицы людей.
Условие успешной реализации плана Пифии. При перестановке местами Нео и Агента Смита (местами меняются соответствующие столбцы матрицы машин и людей) новое произведение матриц имеет хоть одно собственное число больше единицы по модулю.

Численный пример для n=2, в котором план Пифии сработал

$Neo = \begin{pmatrix}1\\1\end{pmatrix}, Agent Smith = \begin{pmatrix}-7/8\\-7/4\end{pmatrix}$

Люди: $H = \begin{pmatrix} 1&-3/4\\1&-1\end{pmatrix}$

Машины: $R = \begin{pmatrix} -7/8&1\\-7/4&15/8\end{pmatrix}$

Люди засирают все что видят при $t \longrightarrow \infty$ : $H^tX = \begin{pmatrix} 1&-3/4\\1&-1\end{pmatrix}^tX = \begin{pmatrix} -7/8&1\\-7/4&2/3\end{pmatrix} \begin{pmatrix} -1/2&0\\0&1/2\end{pmatrix}^t \begin{pmatrix} -7/8&1\\-7/4&2/3\end{pmatrix}^{-1}X \underset{t \to \infty}{\longrightarrow}$

$\underset{t \to \infty}{\longrightarrow} \begin{pmatrix} -7/8&1\\-7/4&2/3\end{pmatrix} \begin{pmatrix} 0&0\\0&0\end{pmatrix} \begin{pmatrix} -7/8&1\\-7/4&2/3\end{pmatrix}^{-1}X = \textbf{0}$

Упорство Нео в драке с машинами: $R Neo=\begin{pmatrix} -7/8&1\\-7/4&15/8\end{pmatrix} \begin{pmatrix}1\\1\end{pmatrix}=(1/8) \begin{pmatrix}1\\1\end{pmatrix}$

Упорство Смита в драке с людьми: $H AgentSmith=\begin{pmatrix} 1&-3/4\\1&-1\end{pmatrix} \begin{pmatrix}-7/8\\-7/4\end{pmatrix}=(-1/2) \begin{pmatrix}-7/8\\-7/4\end{pmatrix}$

Вырождение планеты до вмешательства Пифии: $(RH)^t = \begin{bmatrix} \begin{pmatrix} -7/8&1\\-7/4&15/8\end{pmatrix} \begin{pmatrix} 1&-3/4\\1&-1\end{pmatrix} \end{bmatrix}^t =\begin{pmatrix} 1/8&-11/32\\1/8&-9/16\end{pmatrix}^t \approx$

$\approx \begin{pmatrix} 1&1\\1.798&0.202\end{pmatrix} \begin{pmatrix} -0.493&0\\0&0.055\end{pmatrix}^t \begin{pmatrix} 1&1\\1.798&0.202\end{pmatrix}^{-1} \underset{t \to \infty}{\longrightarrow} \textbf{0}$

Спасение планеты после вмешательства Пифии: $R'H')^t = \begin{bmatrix} \begin{pmatrix} 1&1\\1&15/8\end{pmatrix} \begin{pmatrix} -7/8&-3/4\\-7/4&-1\end{pmatrix} \end{bmatrix}^t =\begin{pmatrix} -21/8&-7/4\\-133/32&-21/8\end{pmatrix}^t \approx$

$\approx \begin{pmatrix} 1&1\\1.541&-1.541\end{pmatrix}* \begin{pmatrix} -5.322&0\\0&0.072\end{pmatrix}^t \begin{pmatrix} 1&1\\0.62&1.88\end{pmatrix}^{-1} \underset{t \to \infty}{\longrightarrow} L \neq \textbf{0}$

Оценка доли миров при n=2, в которых план Пифии сработал бы

Используем метод Монте-Карло для оценки. У нас из 8 чисел, стоящих в матрицах $R$ и $H$ , два заданы условием 0 — а именно первый столбец матрицы $H$ содержит только единицы. Остается 6 неизвестных, но условие 2 (перекрестное равенство столбцов матриц и собственных векторов), реально оставляет всего 4 степени свободы. То есть мы выражаем 2 элемента матриц через остальные 4. В эти 4 элемента накидаем числа равномерно случайно в некоторых заданных заранее границах — они не будут превышать по модулю $m$ . Затем отберем из получившихся примеров такие, которые отвечают условиям 0-2, то есть являются примерами мира Матрицы. И среди них посчитаем долю таковых, где план Пифии сработал.

На графике выше изображен процесс сходимости оценки доли миров при разных $m$ с увеличением количества испытаний. Видно, что сходимость как будто бы есть и к достаточно большим уровням: 66-67%, 76-77% и 83-84% при $m$ равных 5, 10 и 20, соответственно. Это достаточно много.

Заключение

Мы показали, что возможно привести пример мира Матрицы, который удовлетворяет всем условиям интерпретации, то есть она имеет право на жизнь. В рамках этой интерпретации мы увидели, что можно также построить пример, в котором после замены столбцов произведение матриц людей и машин содержит хоть одно большое по модулю собственное число. Это означает, что план Пифии теоретически мог сработать.

Более того, для двумерного случая мы показали, что при не самых больших ограничениях на величину элементов машин и людей, вероятность успеха плана Пифии, судя по всему, больше 50 процентов. И возможно растет с расширением границ. Это значит, что Пифия могла надеяться на успех.

Открытый пока вопрос: велика ли вероятность при $n>2$ . Не исключено, что при росте $n$ работает какое-то «проклятие размерности» и вероятность сильно падает.

Также я не знаю ответа на вопрос, оригинальна ли моя интерпретация — поиск не то, что нормальных вариантов не дал, а вообще ни одного не дал. Но это было бы очень странно, Матрица ж!

Заранее прошу прощения за возможные ошибки, линейная алгебра в обычной жизни мне нужна последнее время крайне редко — мог где-то накосячить. Буду очень рад предложениям или даже просто абстрактным идеям о том, как улучшить интерпретацию или оценку доли.

Топ-5 из 2020 года

В прошлом году художественные книги заходили особенно туго. Может выбирал я что-то не то, а может реальность была ярче обычного. На всякий случай из-за этого две новинки Водолазкина отложил на январь-февраль. Поэтому в топ-5 в этот раз в основном нон-фикшн:

5.«Опосредованно», Алексей Сальников. Попала в топ, честно говоря, не целиком, а завязкой. Идея о том, что стихи – наркотик, создает тихий юмористический эффект на протяжении первой половины книги и многообещающую проблему для главного персонажа. Магия в хрущевке и мир-полушутка – то, за что я люблю странные произведения типа «Алой ауры протопарторга» Евгения Лукина. В «Опосредованно» же странностей мало, мир вполне обычен, но немного сюрреалистичного присутствует. После его же «Петровых в гриппе…» я ожидал, что будут неординарные описания бытового и сочные диалоги, но текст здесь другой. К концу немного устал от истории – она стала почти исключительно семейной, но начального импульса хватило, чтобы дочитать с удовольствием. Интересная вариация на тему роли языка в жизни человека, другой отличный художественный пример — спектакль «Сван», с научно-популярной стороны – «Происхождение языка» Светланы Бурлак.

4. «Three identical strangers», Tim Wardle. Да, это не книга, а документальный фильм, ну и что ж. Если отталкиваться исключительно от названия, может показаться, что мы имеем дело с заезженной историей о том, как встречаются разлученные в детстве близнецы, не знавшие о существовании друг друга. Так оно и есть, но конкретно этот сюжет начинается и заканчивается за первые 20 минут фильма. Далее все резко разворачивается в какую-то совершенно неожиданную сторону, как в фокусах, где настоящий сюрприз возникает уже после ожидаемого неуклюжего вытаскивания загаданной карты. Этот плоттвист рекомендую пережить самостоятельно.

!!! Здесь спойлеры, до просмотра следующие два абзаца лучше не читать !!!

Да, исследования близнецов – не какая-то новость. И тема nature vs nurture всплывает, как мне кажется, часто. Но фильм реально круто срежиссирован – каждое следующее развитие кажется последним, но нет, они равномерно распределены по всему фильму до самого конца. Особенно кайфанул от бодрой бабушки-ассистента и последнего твиста про старших сестер и братьев – дизайн эксперимента продуман вдолгую. Вообще супердлительные эксперименты всегда интересны, потому что в них исследуется что-то, что может и коррелирует с ежедневным опытом, но за счёт продолжительности претендует на какой-то универсальный вывод о том, какие решения принимать, чтобы долгосрочно все было хорошо в медицинском, житейском и всяких других смыслах. И даже опыт с падающей каплей битума выглядит так, как будто под ним есть что-то очень глубокомысленное, хотя понятно, что во-многом продолжается он просто, потому что, ну как закончить.

Вряд ли, в 2065 году что-то уж очень интересное всплывет, когда в Йеле откроют доступ к материалам эксперимента. Эта таинственность, как мне кажется, нужна скорее для ощущения открытого конца. При этом спасибо создателям фильма, что ни разу напрямую не упоминается Менгеле, потому что близнецы + немецкое происхождение ученого – это ж прям джекпот. Хватило вкуса все не упрощать настолько — все-таки Неубауэр, по-моему, не очевидный антигерой. Этика эксперимента по современным меркам была на грани, но по меркам 60-ых, как мне кажется, скорее не нарушена (хотя я очевидно не специалист, да и мерки не универсальны). И в тезис про усыновление троек я скорее поверил. Если оно действительно существенно менее вероятно, полевые эксперименты, типа тех, за которые дали нобелевскую премию по экономике в 2019 году, по этичности не сильно отличаются от этого. Так или иначе, тема интересная, и очень круто она раскрыта в следующем пункте топа.

!!! Конец спойлеров !!!

3. «0,05. Доказательная медицина: от магии до поисков бессмертия», Петр Талантов. Книга, хоть и свежая, но уже максимально обласкана вниманием, и это абсолютно заслуженно. Да и пандемия делает ее конечно феерически актуальной. Я получил истинное удовольствие от обширного перечисления примеров, где в медицине как области знания что-то шло не так. И главное, от описания что именно шло не так. Когда речь заходит про гуманитарные науки, я радуюсь, потому что, как правило, вижу, что возможно экономика – не самая пропащая из наук. А тут проблемы в естественно-научной области, это ж праздник какой-то.

Ладно, шутка. На самом деле, кроме бомбической главы про этику экспериментов на людях надо ставить 10 из 10 разделу про интерпретацию статистических результатов, где не по-научпоповски автор решился напрямую обсуждать проблемы с p-value, парадокс Симпсона, перепараметризацию, мощность тестов, подгонку гипотезы под результат, а также кризис воспроизводимости в целом. Эта часть зайдет далеко не всем, но она отличная – эти проблемы по влиянию, как мне кажется, реальнее и важнее мошенничества и лоббизма.

Книга поддержала во мне и так неслабый критический задор по отношению к методам лечения и посеяла желание читать систематические обзоры и результаты исследования лекарств перед их применением. Понятно, что в первую очередь сейчас это относится к вакцинам от коронавируса. В книге есть важные комментарии о назначении всех этапов проверки лекарств, почему важна процедура регистрации исследования, немного о том, как отличается практика в России, да и упомянуты много факапов, в прошлом допущенных крупными компаниями, и Pfizer-ом кстати тоже. Помимо всей этой техники в книге есть и почти чисто развлекательный раздел про глубокое прошлое медицины, почти полностью перекочевавший в вопросы ЧГК, что характеризует его как действительно популярный.

2. «Империя должна умереть: История русских революций в лицах. 1900-1917», Михаил Зыгарь. Не люблю книжки с интерпретацией истории, а из дневников меня интересуют обычно только те, что описывают трудные путешествия – их, в отличие от общежизнеописательных, принимаю на свой счет. Поэтому ничего хорошего от «Империи…» изначально не ждал, хотя период очевидно важный и, наверное, самый интересный за последние лет двести пятьдесят. Что ж, рад ошибиться: книга – приятный сплав дневниковых впечатлений хорошо знакомых героев, описания роли не очень известных, но важных людей и просто анекдотов того времени. Поорал, например, с «ананасного» манифеста и собеседования Савинкова Азефом. Для меня неожиданностью стали масштаб личности Толстого для современников (раньше уже несколько раз пересматривал его в сторону расширения), насколько много среди террористов было детей чиновников и самих чиновников, насколько кардинальные изменения с людьми происходили просто из-за обиды, и насколько важные решения принимались из-за нее же.

Как и после предыдущего захода на революцию, у меня осталось впечатление, что есть какой-то общий сценарий и логика в событиях, но мне они недоступны. Сейчас уже подозреваю, что закономерности здесь примерно, как у клеточного автомата – на уровне отдельных ячеек. Все действуют в собственных и вполне предсказуемых интересах, а итог взаимодействия бывает феерически непредсказуем, о чем примерно и пишет автор в заключении – многое выглядит совершенно случайно. Немного напрягли постоянные ссылки на повторение истории, но на самом деле не критично. К тому же, в одном месте, возможно неожиданном, я и сам готов что-то такое усмотреть: вся эта история о том, как желание политического контроля неожиданно выливалось у МВД в поддержку того, что они хотели изначально сдержать. Количество трикстеров, стремящихся и попадающих во власть, думаю, тоже во все времена велико. Ну и отдельно порадовался своим в общем очевидным мыслям о параллелизме исторических и экономических понятий: по мне так, например, история об устойчивости политического режима – это что-то очень похожее на историю об устойчивости режима валютного курса.

Если читать на бумаге, то точно выбирать издание в трех книгах, потому что в одной книге – неуправляемый кирпич.

1. Дядя Женя, Джохан Лабомба. Опять не книга, но текст. Не смогу объяснить, как это вышло, но в разгар чумного 2020-го года я послушал новосибирский хип-хоп 2007-2008 годов. В этом далеком пространстве-времени есть широко известная в узких кругах история про то, как некий дядя Женя появился ниоткуда, развалил всех в России в режиме баттла и пропал в никуда. Ну и тут надо просто послушать, насколько умные и злые тексты писал этот товарищ. Может не нравиться жанр, тема, голос и все остальное, но реально технически текст просто близок к идеалу плотности. Должно зацепить всех любителей языковой игры, фонетических шуток и всего такого. Например, можно начать с «Очевидного невероятного», «16 человек на сундук мертвеца» и «Соляриса». Дополнительный вау-эффект и понимание, откуда это все, приходит после того, как узнаешь, кто собственно такой этот дядя Женя, и что в тексте есть скрытого, вернее, чего нет.

P.S. Этот топ норм, но вот этот топ топее: https://polka.academy/materials/748

Нытьё об избыточной смертности

Я ни в коем случае не демограф, но руки сами тянутся считать избыточную смертность от COVID и всего сопутствующего. Это мое неотъемлемое право как человека, который рано или поздно тоже умрёт. Что нужно для расчёта? Как минимум, определиться с counterfactual по количеству смертей в 2020 году в России, где нет пандемии. Потом вычесть counterfactual из факта, далее сесть на стул и посыпать голову пеплом. Но давайте по порядку.

Мне не нравится подход с усреднением количества смертей за 2015-2019 годы, который использовали РБК и The Economist для counterfactual 2020 года, как минимум, потому что количество людей в странах меняется, бывает, и на единицы процентов в год, а значит за 4-5 лет заметно уплывает и общее множество потенциально умирающих (как вам такое определение для живого человека). У Всемирного банка здесь такая же методика, как у РБК, но результат что-то вообще мимо. Ладно, для России этот дрейф сейчас не так важен, но для межстрановых сравнений его точно нужно учитывать.

Upd. The Economist и NYT переделали свои модели и теперь учитывают тренд — к ним этот упрек больше не относится.

Мне не нравится также и подход с усреднением подушевой смертности, потому что, да, мы учли изменение численности, но, камон, возрастная структура тоже меняется. А как мы знаем, люди разных возрастов умирают не совсем одинаково.

Ну и, если уж на то пошло, мне вообще не нравится подход с усреднением смертности или смертей за несколько прошедших лет для определения «нормы», потому что, если вы посмотрите половозрастные коэффициенты смертности для России, то увидите, что у них нисходящий тренд и колебания вокруг него, а не стационарные колебания вокруг среднего.

Видите проблему? Я да

Поэтому, когда мы берем скользящее среднее, как оценку «нормы», мы ее завышаем. Но зачем? Когда мы хотим посмотреть именно на Россию, а не сравнивать ее со всеми (понятно, когда много стран нужно, возможны только самые простые расчеты), есть относительно простой и по-видимому более правильный способ.

Не нравится? Сделай сам.

Исходные данные: раз, два, и, прости Господи, три. А это файл с расчетами. Далее описание расчетов. Если неинтересно, можно сразу к выводам внизу.

1) Смотрим на половозрастные коэффициенты смертности и видим, что по большинству возрастов они падают почти линейно год от года. Экстраполируем тренд 2015-2019 годов для каждого пола и возраста на 2020 год. Это, по сути, правильное обобщение подхода, где берется скользящее среднее, потому что в когортах, где коэффициент смертности не очень падает, тренд будет горизонтальным и приведет как раз к скользящему среднему. Но в большинстве случае, как я уже говорил, предположение о его горизонтальности не очень адекватно. Так что мы его не делаем.

2) Проверяем упрощающее предположение, что численность населения на начало года в нормальной ситуации несильно отличается от среднегодовой численности населения, применяемой для расчета коэффициента смертности. Это нужно, чтобы посчитать число смертей в 2020 году, не используя прогноз среднегодовой численности населения для каждой однолетней группы – ведь его у нас нет. Предположение не проходит. Сделав его, мы бы получали погрешность в расчетном числе смертей в диапазоне от -0,8% до -0,9% в 2015-2019 годах. Хорошая новость состоит в том, что погрешность выглядит очень стабильно. Поэтому мы все равно можем осторожно использовать численность людей на начало 2020 года вместо неизвестной среднегодовой численности.

3) Применяем к данным по численности населения на начало 2020 года экстраполированные на первом шаге половозрастные коэффициенты смертности 2020 года. Корректируем полученную оценку числа смертей на среднюю погрешность в -0,82%, возникшую из-за замены среднегодового населения на население начала года. Получаем ожидаемое число умерших людей за полный 2020 год в идеальной России, избежавшей пандемии:

1 765 084 человека.

4) Берем оперативные данные по числу смертей за каждый месяц 2006-2020 годов. Вычисляем среднюю сезонность смертей за этот период. Сезонность выглядит достаточно стабильно за исключением цифр 2010 года, поэтому использовать будем данные с 2011 года. Последние 10 лет за январь-октябрь происходит от 83,5% до 84,1% смертей.

Каждая линия — год. По оси X — месяцы. По оси Y — доля месяца в годовых смертях.

5) Замечаем, что оперативные месячные данные по числу смертей складываются в финальную годовую цифру числа смертей с погрешностью от -0,16% до 0,15% в 2015-2019 годах. Средняя очень близко к нулю. Делаем осторожный вывод, что несовпадения общего числа смертей по оперативным и финальным цифрам, по сути, не встречаются, но все же корректируем финальные цифры для сравнения с оперативными по средней погрешности за последние 5 лет (1 765 084 человека -> 1 764 948 человек).

6) Применяем вычисленную сезонность, чтобы дезагрегировать нашу годовую оценку «нормального» числа смертей (1 764 948 человека) по месяцам с января по декабрь. Сравниваем «норму» по месяцам и факт по месяцам.

Это по любым меркам много

Без пандемии за январь-октябрь 2020 года в России умерло бы 1 477 261 человек, а реально умерло 1 661 372 человек.
Избыточная смертность: 184 111 человек. Это 0,125% населения.

Так как моей основной предпосылкой было дальнейшее падение тех коэффициентов смертности, что исторически падали, оценка «нормальных» смертей в 2020 году у меня получается существенно ниже, а соответственно оценка лишних смертей — существенно больше, чем у РБК, ВБ и т.д. Я считаю моя предпосылка чуть лучше соответствует данным, но разница конечно получается достаточно фундаментальная.

Все не так как на самом деле

Что мы можем сказать про эту цифру? Давайте очень мягко: выглядит плоховато. Подозреваю, что мы будем в топ-5 среди крупных стран по подушевой избыточной смертности по итогам полного года. Но проверить реально конечно не могу, потому что аналогичный расчет по многим странам — это утопия. Тем не менее, мне не нужны другие страны, чтобы сказать, что 180 тысяч за 10 месяцев c начала года (7 с реального начала пандемии в России) — это очень много. Это существенно больше, чем я ожидал. Это существенно больше, чем видно из статистики прямых смертей от COVID. Эти цифры говорят мне, что борьба с пандемией на самом деле не удалась. Я понимаю, что очень многие люди положили хер на себя, а в итоге пострадали другие. Я понимаю, что государство не создало достаточно стимулов, чтобы скомпенсировать отрицательные экстерналии беспечного поведения. Думаю, что заявления о том, что второй локдаун недопустим, были лишними. Думаю, он был допустим, и, честно говоря, пофиг на ВВП и доходы.

Последнее можно обсуждать. Кто-то скажет «да люди умирали от локдауна, а не от ковида — посмотри на статистику причин смертей, локдаун убил больше людей, чем ковид». Я почти уверен, что это бред, а люди умирали от того, что не лечились, от того что не было свободных врачей, коек, а во многом не было и полного понимания, что другие опасности никуда не делись. Увидим, когда статистику причин дораскроют. И кстати об этом, если статистика создает ощущение, что все под контролем, а это не так, что-то с методологией или стратегией раскрытия не то.

Кто-то более прошаренный скажет «ты не понимаешь, второй и последующий локдауны увеличили бы безработицу и снизили доходы, причем и долгосрочно — а больше бедности приведет к большему числу смертей в будущем, то есть существует трейдоф между смертями сейчас и смертями потом». Допускаю, что это так (хотя нужно посмотреть, есть ли нормальные статьи на эту тему), но сомневаюсь, что кто-то реально в этом году решал эту недопроблему вагонетки. Думаю, в странах, регионах и городах, где меры принимались слабые, это было вызвано некомпетентостью и нежеланием проводить непопулярные меры, популизмом. Так можно ж не кнутом, а пряником! Не заболел — держи ставку льготную по ипотеке, отсиделся дома — держи выплату, вакцинировался первый — шоколадку. Это популярно. Невозможно, скажете? Конечно возможно.

Дополнительное нытьё: не понимаю, почему в Nature критикуют те же источники и методы, но публикуют статью, где вместо тренда смертности решают учесть лучше температурную сезонность. Upd. Тут я ошибался — в 8 из 16 спецификаций модели тренд есть, то есть для 21 страны у них норм оценка.

Дисклеймеры еще раз: демографический профан, мог ошибиться в расчетах (можно проверить), мог неправильно прочитать статьи. Хотел поныть и поныл. Спасибо за понимание.

Ответы на комментарии к расчётам (очень благодарен всем, что посмотрели):

Избыточную смертность именно от пандемии нужно считать по месяцам, начиная с апреля, а не с января. Полностью согласен, my bad. За январь-март у меня суммарная избыточная смертность (очевидно не связанная с ковидом) получается -733 человека (меньше нуля). То есть из-за включения первых месяцев мы немного недооцениваем избыточную смертность. Корректирую оценку: 184 111 + 733 = 184 844.
Коэффициенты смертности слишком волатильны во времени, поэтому линейным трендом их протягивать на еще один год нельзя. Реальное качество такой модели out-of-sample будет низко. Проверил, по-моему результаты норм.

Каждая точка посчитана отдельно, как если бы мы находились в том конкретном году. Единственный неизменный параметр — это величина корректировки на использование численности населения на начало года вместо среднегодовой. Меня такое распределение ошибок в целом устраивает, потому что оно смещено в плюс, то есть я смертность скорее переоцениваю, а значит избыточную смертность скорее недооцениваю. Ну и да, последние 6-7 лет средний модуль ошибки божеский вроде.

Осмысление памятников

Все 6 лет моего вышкинского эконома прошли на Покровском бульваре. Дом Дурасова, где у нас первое время было много лекций, получил в наследство от военно-инженерной академии дюжину бюстов советских деятелей. Прямо от большой аудитории на первом этаже в дом вела большая вечно темная лестница — там они все и стояли по обеим сторонам. Самый представительный бюст конечно же принадлежал Ленину. Диссонанс между советским наследием, старинной усадьбой и микроэкономикой можно было сгладить только одним способом: изменить маркером или пластилином среднюю Н на В. Мы это делали (и думаю не только мы) примерно каждый месяц, а наш невидимый оппонент ее исправлял обратно. Длилась эта тихая война в тени лестницы, как минимум, три года. Марк Иосифович Левин, который в основном рассказывал нам про теневую экономику, думаю, и не знал, в каком важном теневом деле участвует.

Коллективный я

Домучал книжку Аси Казанцевой «Мозг материален», в которой описываются эксперименты, проясняющие, как работает, о сюрприз, мозг. Книжка показалась не особо системной и недогруженной полезными иллюстрациями и шла поэтому тяжеловато. Тем не менее, финальная мысль мне понравилась: централизованность мышления — это иллюзия. Главная иллюстрация этой идеи в книге — наблюдения над людьми с рассеченным мозолистым телом, почти единственным отделом мозга, который связывает полушария (хорошее описание в Nature). В двух словах, эти люди ведут себя так, как будто информация, полученная глазами в правом и левом поле зрения или наощупь разными руками, не смешивается, опыт приобретен как будто разными людьми. Например, спроецированный на правую часть сетчатки обоих глаз страшный кадр (обработан правым полушарием) активизирует симпатическую нервную систему, связанную со стрессом — происходит выброс адреналина, учащается сердцебиение. На вопрос, почему это он волнуется и потеет, подопытный начинает придумывать какую-то историю про то, что он боится экспериментатора и т.д., как если бы никакого кадра не видел (за речь отвечает в основном левое полушарие).

Другой подопытный сначала видит разные картинки в левом и правом поле зрения, потом видит их снова уже без ограничений и должен показать, какую он видел раньше. Если просят показать левой рукой (управляется правым полушарием), то покажет левую, если правой (управляется левым полушарием) — правую! Если попросят сказать словами — тоже опишет правую. Похоже на два «сознания», отвечающих одновременно за разные функции единого тела (сознания, потому что мне сложно представить как можно бессознательно выполнить такую сложную просьбу, хотя конечно вопрос определений). И только одно «сознание», то что в левом полушарии, умеет говорить ртом, и оно же не видит проблем постфактум объяснить решение и действие, сделанное независимо правым, выдать за свое. На видео ниже можно посмотреть с 8:45, как две руки конфликтуя делают одно дело — достаточно тревожное зрелище. Есть и более поздние видео, где рука рисует, а человек не сразу понимает, что именно она рисует — тоже есть о чем задуматься.

Ну и в общем я не удивился бы, если бы стало известно, что, если до рассечения мозолистого тела научить человека какому-то однорукому языку жестов, то после рассечения можно пообщаться с каждым полушарием в отдельности. Ведь как-то экспериментаторы в эксперименте могут заставить человека показывать картинки левой рукой, хотя отвечает за нее неречевое полушарие? А если так, можно наверное и дальше порезать, и тоже сохранится несколько сознаний? Но слишком мелко нельзя — ведь в отдельных молекулах мы вряд ли можем заподозрить человека. А раз мы просто резали и в какой-то момент пропало, значит наличие сознания — вопрос количества связей (просто размера?). Если так, то нет ли других сопоставимых по сложности или более сложных объектов со связями — хочу пообщаться с муравейником, населением города, планетой, галактикой. Доехали-таки по заезженному фантастами пути до Соляриса.

Понятно, что это офигенное упрощение или возможно совсем неверно, но мне нравится думать, что даже с нормальным мозолистым телом (блин, все-таки хаха же) за принятие разного типа решений отвечают разные маленькие независимые я. А потом есть еще один маленький я, который в конце всем нам объясняет, что же это такое мы наделали и почему. И вот этот объясняющий маленький я считает, что он настолько умный, что остальных и не существует вовсе, все он сделал сам и объясняет все самому себе — такой солипсист в границах тела. Но он в плену иллюзии. Короче просто эстетически нравится мысль, что я — коллектив.

К чему пишу все это на самом деле? Есть какое-то дилетантское ощущение, что модели общества и мозга могут быть похожи — тоже сеть, какая-то локальная иерархия, тоже преимущественно локальные связи, но и глобальная связность нехилая, ну и сложность. Наверное для кого-то эта мысль тривиальна, ведь это примерно как принцип Анны Карениной, где вместо счастья сложность, т.е. все достаточно сложное будет похоже друг на друга. Мысль про иллюзию централизации как-будто тоже просматривается — даже самое иерархически организованное общество управляемо, но не очень-то. Солипсизмом от некоторых госпрограмм и планов точно попахивает.

P.S. Тот самый мужик, известный за эксперименты с двумя половинами мозга, Майкл Газзанига, рассказывает про свою интерпретацию экспериментов:

Топ-5 из 2019 года

Рефлексировать с пользой я не очень умею и, мягко говоря, не люблю, плоховато понимаю, как работает подведение итогов. Но при этом уважаю преодоление. Сегодняшнее преодоление состояло в том, чтобы обдумать прочитанные за год книги и разобраться, какие понравились, а какие вызвали стокгольмский синдром. Топ-5 получился такой (смотрите, Водолазкина наконец нет!):

5. «Темный лес» и «Вечная жизнь смерти», Лю Цысинь. Я многим уже проел плешь, советуя почитать первого китайского фантаста, которого широко узнали на западе, тем более что его начали переводить и на русский. Но раньше, говорил именно о рассказах, потому что его роман «Проблема трех тел» показался мне немного переоцененным. Теперь, справившись со второй и третьей книгой трехтомника, я рад, что не сдался на первой. Общее впечатление цельное, сюжетные линии ВСЕ пришли к логичному концу, а сюжет непрерывно интенсифицировался с развитием, хотя описанные временные промежутки наоборот чуть не достигли теоретического потолка. Экзотика на фоне остальной фантастики состоит в том, что от восточной культуры тут присутствует надежда на то, что человечество не просто сможет долго существовать, но найдет способ хоть как-то но планировать на супердлинные сроки, в том, насколько медленное движение в нужную сторону результативно, даже если выглядит безнадежным. Очень порадовала неопределенность бесконтактного противостояния и невербально сформированное ощущение уважения к смертельному сопернику.

4. «Narconomics. How to run a drug cartel», Tom Wainwright. Купил эту книжку в ларьке в 10 метрах от входа в мюнхенский аэропорт. На самом входе положил ее в лоток около металлоискателя, после чего поучаствовал в шмоне своих грязных носков, объемного телефона и познакомился с овчаркой Ритой. На лице стражей все это время был немой укор «ну почему нельзя убирать такие вещи в рюкзак». В целом, стоило того. Ожидал бодрый сборник анекдотов из жизни наркобаронов с упоминанием слова «конкуренция». Получил, «монопсонию» и «рентабельность по валовой прибыли». Не очень системно, но бодро. Книжка читается легко и особо не претендует на какую-то общность моделей наркорынков. Очередной пример небезынтересного применения экономического подхода к выработке социальных политик. К концу автор зачем-то начинает безальтернативно топить за легалайз, хотя обосновал его слабовато, но книжку в целом это не портит. Отдельный интерес лично у меня вызвало, еще и то, что много сказано про Мексику, в которой мы полгода назад не встретили ни одной банды, хотя почти месяц шарились по глубинкам. А они, по словам автора, там укоренены в фундамент общества.

3. «Пищеблок», Алексей Иванов. Магический реализм от всем известного автора. Отличная камерная атмосфера, как в Псоглавцах. Грань между реальностью и вымыслом, менее тонкая, но какая-то более саркастичная, типа как у Альмодовара бывает. Ну и конечно в голове образы визуально прямиком из ЛТО (но почему-то у меня из Энергии, а не Хорошево). Кинематографично, причем такое ощущение, что на этом сюжете и атмосфере, можно снять как серьезный фильм с жизнеутверждающими идеалами для детей, так и юмористический для взрослых с полным их развенчанием. Читается за день-два.

2. «Exhalation», Ted Chiang. Сам Чан более всего известен «Историей твоей жизни», по которой сняли «Прибытие». Новый сборник содержит большую часть его отмеченных наградами рассказов последних 5-6 лет. Спокойная фантастика без каких-то экспериментов с жанром, без взгляда в супердалекое будущее. На каждый рассказ — одна глубокая идея, не обязательно новая, но, как правило, очень актуальная прямо сейчас. Никогда такого не видел: в конце книги есть комментарии автора относительно сопутствующих мыслей, которые в рассказ не вошли, но к делу относятся — класс. Очень понравилось преломление идеи, что письменность – это первый шаг на пути к улучшения человеческого тела, и что ее появление должно было повлечь очень мощные сдвиги в психологии.

1. «Дядя Петрос и проблема Гольдбаха», Апостолос Доксиадис. Книга о том, какой драйв может возникать при решении сложных интеллектуальных задач. Заставляет задуматься о том, что кто-то выбирает достижимые цели и находит радость в их достижении, а кто-то не может без глобальной возможно непреодолимой проблемы. Выбор в пользу последнего, похоже связанный со склонностью к принятию рисков, имеет свою цену, в которую входит асоциальность, одержимость, периодические потери уверенности в себе. Несмотря на то, что в тексте обильно упоминаются теоремы и математические концепции, она явно про творчество вообще, а не только научное его направление. При этом сам математический фон описан очень кайфово, насколько это возможно, показана красота простых, но нетривиальных утверждений. По радости от прочтения я бы сравнил ее с «Логикомиксом» того же автора (там соавтора Апостолоса, кстати, зовут Христос).

minimumlikelihood

Economist on vacation